Если солнце заходит — остается воспоминание о солнце: «Ресницы сомкнулись. Горизонту конец. Может быть, нет? Но остаются имена.» Пока остается воспоминание о солнце на вещах или в чьей-нибудь светлой голове, остаются имена — жизнь вещей в их первозданности. Вещи не умирают в смысле тотального уничтожения, но трансформируются под влиянием лунного света или собственного взаимодействия. Этот процесс жесток и мучителен. Ф. Гарсиа Лорка «Смерть».

Сколь тягостно! Сколь тягостно лошади стать собакой! Сколь тягостно собаке стать ласточкой! Сколь тягостно ласточке стать пчелой! Сколь тягостно пчеле стать лошадью! И лошадь сколь стрелоостро вытягивается из розы, и сколь серая роза выпадает из ее зубов! И роза, сколько суеты бликов и криков расцвечивают живой сахар ее стебля! И сахар, сколько лезвий снится ему в пробуждении! И ножи, что за луна без стойла, сколько обнаженности в поисках вечного пурпура! И я, под кровлями, какого пламенного ищу ангела и я сам! Но гипсовый лук сколь велик, сколь невидим, сколь минимален! совершенно без тягости.

Тягостны превращения вещей, поскольку меняется имя, форма. Лорка представил замедленный процесс метафорического действия. Стихотворение есть перечисление метафор: лошадь — собака; собака — ласточка; ласточка — пчела…до метафоры; лошадь — гипсовый лук. Текст допускает множество толкований: от мучительного превращения лошади в кентавра до метафорического перерождения одной вещи в другую. Такова композиция произведения: одна цельная метафора делится на несколько дробных.