Неспящая высь: Спускаются стражи Сквозь плотность лунного света. Звездная белизна моря! Перья холода Напряженные, дрожат. И равнина, надежда Молчаливо расширяет Ожидание волн. Ах! Наконец! Из глубины Озаряют ночь Сновидения водорослей. Воля к выси: Песчаные берега Требуют милости ветра. Ввысь, в белизну! Из бездны мертвецы Вздымаются, воздух в воздухе. Прозрачность едва различимая: Ищет мир белого, Тотального, вечного отсутствия?

В современной поэзии луна — мир холодный, фантомальный, отчужденный от живых людей. Только мертвецы соприкасаются с его влиянием, пропадая иногда в чуждых ипостасях зачарованного лунного континуума. Даже Бодлер ничего похожего не представлял. Его «Печаль луны» трогает простотой образа, понятного всякой чувствительной натуре. «Печаль луны»:

Этим вечером луна мечтает особенно лениво, Подобно красавице на пышно взбитых подушках, Которая перед сном изящными и легкими пальцами Ласкает контуры своих грудей. Умирая на атласных облачных холмах, Луна отдается долгому забвению, Ее глаза блуждают в белых миражах, Что поднимаются в лазури, словно облачные соцветия. Иногда в медлительной праздности, на этот шар Она роняет случайную слезу, И тогда поэт, друг ночных раздумий, Ловит в глубину ладони эту бледную слезу В радужных отражениях, словно фрагмент опала, И скрывает в сердце далеко ог глаз солнца.